Однако газета просуществовала недолго: успели выпустить всего шестнадцать номеров.
Утром 17 июня в окошко дома № 30 на Севской улице в Бежице (здесь жили Вера Слуцкая и Панков) постучал 
связной и сообщил, что рано утром полиция устроила налет на типографию. Весь тираж «Брянского голоса» конфисковали без каких бы то ни было объяснений.
Через некоторое время на квартире Слуцкой и Панкова собрались товарищи, ответственные за выпуск газеты и печатную продукцию. По характеру претензий, предъявленных властями, было ясно, что дело не в каких-то отдельных статьях, вызвавших недовольство цензуры или охранки,— власти не устраивало само существование газеты большевистского направления, и они готовы были пойти на все, чтобы она больше не выходила.
Слуцкая предложила все же не отдавать газету без борьбы. Было решено послать телеграмму в Думу. В тот же день редакционная коллегия «Брянского голоса» телеграфировала членам социал-демократической фракции Государственной думы: «Ночью полицией конфискован № 16 «Брянского голоса», даже без указания статей, вызвавших арест. Требуем от Думы
через вас, товарищи, решительного шага в защиту свободы слова».
Несмотря на закрытие газеты, брянские большевики усилии агитацию не только среди рабочих, но и среди крестьян, особый успех имела начатая по совету Слуцкой агитация среди молодежи не идти на царскую военную службу. Этот призыв возымел действие. В селе Новый Ропск Новозыбковского уезда рекруты даже устроили демонстрацию. Они прошли по улицам с красным флагом и несли над головами лозунги «Долой самодержавие!» и «Да здравствует свобода!».
Встревоженные размахом революционных выступлений, власти предприняли ответные меры. На квартиру Слуцкой и Панкова одна за другой поступали тревожные новости: Брянск и окрестные села забиты войсками и полицией; везде повальные обыски, начались массовые аресты; арестованы депутаты Бежицкого Совета...
