В тот октябрьский день Слуцкая шла в первых рядах одной из колонн минских рабочих. Рядом с ней была Прасковья Куделли, пропагандистка-искровка, работавшая в то время в Минске. Куделли впоследствии и рассказала в своих 
воспоминаниях о том трагическом дне.
Неожиданно передние ряды демонстрантов остановились: впереди перегораживали дорогу плотные
шеренги солдат с винтовками с примкнутыми штыками. Донеслись слова офицера, который потребовал, чтобы демонстранты разошлись по домам, а если они не подчинятся, то даст команду стрелять.
Передние ряды колебались, вожаки срочно совещались— пойти ли другой дорогой (они не знали, что воинские заслоны к этому моменту уже были расставлены по всему городу) или выслать вперед, к солдатам, агитаторов? Задние шеренги, не зная, в чем дело, напирали, и под их напором передние сделали несколько шагов в сторону солдат.
Офицер понял это как отказ повиноваться и дал команду. Солдаты вскинули винтовки к плечу и прицелились.
Из колонны закричали: «Не стреляйте! Не стреляйте!..»
Кто-то нагнулся, кто-то успел упасть на землю, кто-то попятился или подался в сторону...
Слов команды на этот раз никто не услышал, увидели только, как офицер взмахнул рукой и белая полоса дыма окутала шеренгу солдат. П. Ф. Куделли вспоминала: «Пули летели градом... Испуганная толпа бросилась врассыпную... Вера стояла на видном месте и служила как бы мишенью...»
Солдаты стреляли, как на учениях: залпами, через равные промежутки времени. Люди падали, пригибались, бросались наземь, ползли, разбегались в стороны, унося на себе и уводя под руки раненых. Куделли позже писала об этом: «Гибель Слуцкой казалась неизбежной. Но в эту минуту один из окружавших ее товарищей бросился к ней и заслонил ее собою.
